Последний вагон на север

Впервые в жизни, ни разу не набрасывая фактуру ни для интервью, ни для лекториев, решил подготовить текст для публичного выступления заранее. Это мое последнее слово в качестве обвиняемого по высокоморальным претензиям губернатора Тулеева, вылившихся в уголовное дело по 319-й статье УК РФ; будет зачитано в суде буква в букву.

Сегодня сто тридцать первый день, как в мою жизнь своими грязными руками залезло псевдоправовое государство под названием «Российская Федерация». В какой-то мере я даже благодарен этому — лучшей (что, впрочем, спорно) возможности переоценить свое отношение к системе придумать и в самом деле трудно. Если бы не это уголовное дело, я бы не перечитал ряд все время откладываемых на потом книг, не посмотрел бы наконец антологии Антониони и Скорсезе, не встал бы, после десятилетнего перерыва, на лыжи. Но это достижения частные.

А вот теперь о важном. В середине ноября 2011 года мною в моем же блоге в «Живом журнале» были опубликованы две записи, по фактам размещения которых присутствующий здесь юрист Алексей Синицын, вступив в преступный сговор с начальником ГУВД по Кемеровской области Александром Елиным, написал ложный донос в провоохранительные органы и инициировал уголовное делопроизводство. Мне единственно понятны именно такие формулировки. Для особо одаренных сообщаю дополнительно: это заявление является моим оценочным суждением.

А дальше закрутились шестеренки репрессивной машины.

Говорит и показывает

Краткое содержание 28-й серии 79-го сезона телесериала «Один день Амана Гумировича» (Al Jazeera Kuzbass, 24.11.2021 г.).

6:14 | Особняк в Маразмурове (поселок близ Кемеровобада). Заспанная Эльвира Тулеева с подсвечником в одной руке и с гранатометом в другой ходит по комнатам.

Эльвира: Аманчик!.. Амашечка!.. Тулипузичек!.. Аман!.. Аман Гумирович!.. Аман-Гельды!.. Аман-Гельды Молдагазыевич!.. Ты где? (Шепотом). Спит, своло...
Тулеев: Я все слышу, дорогая! Доброе утро!
Эльвира: А нельзя как все нормальные люди спать в своей постели?! Каждое утро ведь одно и тоже!
Тулеев: Ну, ты же понимаешь — мне неспокойно после того, как наши лучшие сыщики выяснили, что Нина Останина наняла Колю Валуева, чтобы он отравил меня подушкой. Помнишь, как я долго приходил в себя, когда узнал, что Тихонов должен был взорвать мне дверь, и поэтому заходил в дом через окно?! Вот и приходится снова конспирироваться.
Эльвира: Ладно, пошли завтракать!
Тулеев: А можно сегодня немного нормальной человеческой еды? Пожалуйста!
Эльвира: Ты же знаешь, что нельзя — не мальчик ведь уже. Ван Вай-Чен тебе приготовил омлет из гусениц, на обед съешь фаршированную мозгами йети змею.
Тулеев: Может, просто бутербродов с колбасой и с чаем?!
Эльвира: Хорошо, но вместо чая выпьешь выпаренную урину Агафьи Лыковой, которую специально для тебя пол-года Макута собирал. И про таблетки не забудь. (Достает из ящика). На сегодня у тебя 2 зелененьких, 6 красненьких, 11 голубеньких, 7 оранжевеньких, 4 сереньких и по одной с конопляным листочком и зайчиком из «Плейбоя».

Повелители мух

Три веселеньких лица — три сюрприза из ларца.

Это Аман-Гельды (который лет двадцать как просит пизды). Сделав себе непрямой массаж мозга указательным пальцем, губернатор Кузбасса распорядился выдать брачующимся 11.11.2011 г. жителям области по тридцать тысяч рублей. Желающих сыграть свадьбу в магический день набралось почти пятьсот пар. Путем нехитрых математических вычислений мы получаем сумму примерно в 15 миллионов рублей, которая выделена на поддержку молодых семей и немного язычников из, так полагаю, бюджета области, и который, как ранее сообщалось замгуберами, трещит по швам.

Женщина в красном

Из всех персон, получивших билет в большую политику именно в Кемеровской области, наибольшим удельным весом обладают, пожалуй, лишь трое. Разумеется, это сам Тулеев, ставший для всех остальных «крестным отцом», и уже больше пятнадцати лет удерживающий регион в своих руках. Здесь же Сергей Неверов, который пусть и был предан губернатором остракизму, но все равно сделавший себе карьеру, не превратившись в политического трупа; сегодня он исполняет полномочия секретаря президиума генсовета в пресловутой «Единой России». Замкнуть список можно смело Ниной Останиной — депутатом Госдумы от КПРФ, конфронтация которой с Тулеевым достигла в последнее время максимальных высот.

При этом, строго говоря, существуют несколько разных Останиных. В ток-шоу на федеральных каналах она предстает немного карикатурным персонажем, который с крайне нервными интонациями вступает в дискуссии о проблемах семьи и детства. В прогубернаторских СМИ мы обнаруживаем главного дестабилизатора обстановки в области, на счету которого не только попытки основать здесь протестное движение, но и разоренный разрез «Черемшанский». А в партийной прессе и в собственном блоге идет уже открытая борьба с Тулеевым, где она совсем не скупится на острое словцо.

С целью понять, на какой из этих устоявшихся образов похожа Останина настоящая, я пригласил депутата Государственной Думы и первого секретаря Кемеровского областного комитета КПРФ на откровенный разговор, и в итоге не обнаружил с вышеперечисленными дамами почти ничего общего.

Сердечный сбор

Эта встреча должна была состояться еще зимой, но сначала у меня не оказывалось на нее времени, потом — желания, а после и вовсе показалось, что нет смысла публично говорить о том, чего по большому счету не существует. Но общественная палата Кемеровской области дала повод (пусть и сомнительный) для относительно экстренного сбора — обсудив почти месяц назад присутствие ненормативной лексики в произведениях местных писателей, затейники из ОП решили расширить сферы своего влияния и взяться уже за блогосферу, не менее вольную в своих измышлениях. Понятно, что воспринимать эту инициативу всерьез не имеет никакого смысла, но я увидел в своем роде ответ власти на пару волновавших меня вопросов — восприятие блогеров и понимание гражданского общества с позиции людей, желающих контроля.

Дабы разобраться в ряде процессов, я пригласил к разговору людей, которые местный сегмент блогосферы сегодня собой и олицетворяют — на предложение откликнулись журналисты Александр Сорокин, Максим Шипачев и Андрей Иванов, поэт Дмитрий Мурзин, инженер Денис Ковякин, фрилансер Сергей Барков и студент журфака Михаил Рязанов.

Белый ворон

Смирнова-поэта открыла Рубцова. Как Тамара ни настаивала, как ни старалась привнести в его стихи понятные ей интонации, как ни вмешивалась с правкой, сломать Андрея все равно не смогла — он остался при своем слоге. Смирнов-фотограф объявился прошлым летом. Внезапно и по большому счету случайно — если бы я не зашел на его страницу «В контакте», то, наверное, снимки до сих пор были бы достоянием сетевых друзей, а так и музеефикация уже не за горами.

Поэт и фотограф, живущие в Андрее, мне более понятны, чем его третья творческая ипостась — художническая. Стихи, хоть и замысловатые по своей архитектуре, кажутся уже слишком ясными — со словом мне все-таки разобраться гораздо проще, чем с набором линий. Те кадры... Ну да, это тоже отчасти моя Юрга — дряхлеющая, больная, немощная, рассыпающаяся на глазах, но сохраненная в его фотографике.

Со Смирновым-художником все гораздо сложнее. Эти образы менее объяснимы, более личные, тщательнее зашифрованы от разгадок. Здесь нет знакомых сюжетов, сюда не придут на помощь, с целью все объяснить, слова, а автор сознательно не дает подсказок. Я попытался с ним побеседовать на эту тему, но за прошедшие десять лет, как видно, мало что изменилось — говорить о творчестве он по-прежнему не считает нужным, отдавая свои работы в объятия зрительской фантазии.

Райская жизнь

Из всех юргинских журналистов, попавших в телевизор в начале девяностых, наибольшую народную любовь сыскала именно Раиса Данилова. Собственно, до последней поры, в нем только она и оставалась — Исмагилова, Сухий, Воржева, Хасанов сделали в свое время Юрге ручкой, и исчезли из города. Полюбить тогда было за что — проблемы в провинции не переведутся никогда, а сюжеты на социальную проблематику стали для Раисы Никаноровны своего рода визитной карточкой. И, конечно, за авторские программы, спектр которых и сейчас кажется насыщенным — от паранормальщины до пространных диалогов с известными и интересными в городе людьми.

В нулевых ее отношения со зрителем продолжились — и пусть Данилова уже не появлялась в кадре, ее хорошо узнаваемый голос каждый вечер все равно доносился из телеприемников; сюжеты о деятельности администрации города наполняли эфир местных информационных программ. В мае же она исчезла из зоны видимости.

Сразу понесся народный звон — сократили, уволили... Все оказалось чуть проще — я был у нее в кабинете в ее предпоследний рабочий день, — она уходила из муниципалитета с нескрываемым удовольствием. А причины просты — творческий тупик, уже вконец осознанная невозможность дальнейшего профессионального роста и... козни. И пусть Данилова всячески старается избегать этой темы — сегодня у нее уже другая жизнь, — но факт остается фактом: без участия третьих лиц этот уход бы не состоялся, работала бы в администрации города до сих пор.

В начале сентября я встретился с отстранившейся от подковерных властных интриг Раисой, и увидел в своем роде немного нового человека. По крайней мере чаще улыбающуюся и с по-настоящему здоровым цветом лица.

Господин Оформитель

В январе Новиков всех сильно напугал. Тихо собрался и не менее тихо уехал на два месяца в Питер. Без объяснений и шанса на возвращение. В феврале положил в блог пост про грядущую презентацию «АРТ-пропаганды» в лофте «Непокоренные» — можно было сделать вывод, что это не только обмен опытом, но и попытка задержаться в культурной столице России.

Но в марте вернулся. Позвонил, сказал, что питерский рейд окончен, что это возвращение домой. Стало быть, опасения сняты — «АРТ-пропаганда» по-прежнему остается важным местом творческого общения в Юрге, исчезни которое с карты культурного поля города, образовался бы ничем невосполнимый вакуум. Это то же самое, если бы в Москве вдруг в один день раз и навсегда закрылся «Винзавод» — ни больше, ни меньше.

С Олегом меня познакомили осенью 2001 года — тогда мы с Ниной Дондерфер собирали художников для выставки современного искусства «Ю-art», искали новые имена, искали в первую очередь экспериментаторов. И он в нее не просто удачно вписался, став главным дебютантом, — оттянул все зрительское внимание на свои работы. Для Юрги это тогда оказалось непривычным, необычным, немного пугающим и от того, наверное, одновременно чуждым и манящим к себе. А годы спустя он открыл свою творческую лабораторию, в которой подобного добра оказалось в избытке.

И уже в мае Новиков будет отмечать пятилетие с момента открытия первого юргинского лофта. Действительно, уже прошло пять лет. За это время проведено немало выставок и концертов, прошел фестиваль «Движение», был осуществлен выезд на дружественные фестивали. Правда, последний год в «АРТ-пропаганде» стал практически стерильным от мероприятий и экспозиций — суровый быт в виде затянувшейся капитальной замены коммуникаций не дал возможности показать несколько намеченных выставок. Да и отъезд Олега в Питер лишил этой зимой зрителей возможность наблюдать на входе в арт-подвал талисмана пространства — ледяного идола, которого в городе, откровенно говоря, многие ждали.

Я встретился с Олегом, чтобы понять его нынешний настрой, изменились ли творческие и жизненные планы, а также поговорить о городской культуре и месте, которое в ней занимает «АРТ-пропаганда».

Сжечь после прочтения

Наверное, во всем виновата радиация. Экологи, конечно, скажут, что все в норме, но мне кажется, все-таки здесь что-то не чисто. И даже больше — в этом радиационном фоне есть нечто странное. Обычные проявления лучевой болезни обошли этот город стороной, но зато четко просматриваются другие отклонения.

Имеем: Юрга удостоилась неофициального статуса литературной столицы Кузбасса. Действительно, на первый взгляд, как-то даже слишком много для столь небольшого населенного пункта самодостаточных литературных единиц. Проза, стихотворения, исторические и женские романы, оды, эссе, детективы, сказки, публицистика, поэмы — все это без устали штампуют печатные станки на радость внемлющей публике. И вот, когда дело дошло уже до второго — неповерхностного — взгляда, я позвал на подмогу свою новосибирскую коллегу Светлану Миронову, потому что одному осилить весь этот валовый издательский продукт оказалось не по силам. Решив закрыться на несколько дней от суеты, мы разобрались-таки в том, что на деле представляет из себя многогранный юргинский рынок некоммерческой художественной литературы.

Снежная королева

В 2008-м году город получил поистине сказочный подарок — поэтесса Татьяна Платонова (работающая под псевдонимом Снежная) издала на свои кровные «Легенду о Юрге». В этом маленьком эпосе на Юргу впервые посмотрели не как на населенный пункт, а как на живого человека — в любом случае, эта художественная провокация дорогого стоит. До выхода книги о Снежной-Платоновой никто в городе не знал; в литературу человек пришел, можно сказать, случайно. Но столь громкого и в своем роде качественного дебюта здесь, похоже, не было давно — произведение удивительно целостное, и несмотря на открытый финал, узнавать, чем там закончилось дело, даже, в общем-то, и не хочется. Сказка должна оставаться сказкой.

С Татьяной я познакомился на прошлогоднем Дне города, где она вместе с сотрудниками центральной библиотеки представляла экспозицию о юргинских литераторах. Внешне все совпало — именно такой я и представлял автора той милой книги. А значит, последовало резонное предложение поговорить за чашкой чая о том, как рождалось ее главное произведение и о ее месте в литературном сообществе города.