Дорогая передача

От автора интермедии «Говорит и показывает», для создателей уголовного дела №11060466 — риэлити-шоу «Гауляйтер в шоколаде», первая серия (Al Jazeera Kuzbass, где-то июнь 2012 г.).

4:52 | Коттедж в Маразмурове (аул близ Кемеровобада). Озаряемый вспышками индикаторов медицинских приборов Аман-Гельды сидит в кабинете за письменным столом и что-то усиленно сочиняет.

Тулеев: (Бурча). Нет, ну, конечно же, «дорогой»... Хотя какой он мне дорогой?! Или так — «уважаемый»... Хм, поуважаемее видели. «Любимый!» — нет, спалюсь окончательно... Ура, нашел! «Драгоценный»!

В комнату заходит супруга — Амангельдида Эльвира.

Эльвира: А, ты здесь, оказывается... Я слышала, как пару часов назад скрипнула дверь твоей криокапсулы, но подумала, что мне показалось. Не спишь — совесть поди мучает?
Тулеев: Нет, готовлюсь к выступлению. Завтра с официальным визитом в Кузбассстан прибывает Путин, мне нужна яркая и осмысленная речь. Вот, послушай: «Драгоценный вы наш Владимир Владимирович! Рады вас видеть на опустошенной кузбассстанской земле...»
Эльвира: А вот без этого пафоса нельзя? Так и скажи ему: «Вова, дай бабла да вали обратно».
Тулеев: Ну, он же любит витиеватые выражения. Как и я.
Эльвира: Может быть, ты уже наконец задумаешься о тихой и спокойной старости?
Тулеев: Нужно еще пару лет — вот как скупим все предприятия в окрестностях, когда я увижу, что моему холдингу «СДС» здесь ничего не угрожает, конечно же, уедем. А сейчас нельзя — все эти операции по улучшению гибкости позвоночника, ты думаешь, я для себя делаю?!
Эльвира: Мне казалось, что они как и фотошоп — для красоты... Чувствую, скоро будут нехорошие для тебя перемены, поэтому давай уедем прямо сейчас, Аманчик, — чтобы спасти нас от второго Нюрнбергского процесса Таджикистан в случае чего согласен предоставить политическое убежище.
Тулеев: А жить на что там предлагаешь — на пенсию?! Представь себе: придет в гости туркменбаши, а у нас унитазы не из чистого золота — как я буду человеку в глаза смотреть?!
Эльвира: ...Мы будем играть на домбре и разгадывать шарады по вечерам.
Тулеев: Или мой добрый друг Ким Чен Ын прилетит, а я его на велосипеде встречаю — к нему ведь не прикрутишь мигалку!
Эльвира: ...Любоваться закатами и играть в лото на желания.
Тулеев: Или Назарбаев на коне за советом прискачет, а у меня нет ковра из волос девяностолетних девственниц с собственным изображением во всю стену.
Эльвира: ...Бегать голыми под дождем и курить насвай.
Тулеев: Или вдруг меня захочет увидеть Роберт Мугабе, ведь слава обо мне идет по всему миру, а у нас только хлеб да соль вместо его любимых детей в собственном соку.
Эльвира: Ты неисправим... Я ухожу... Пойду, выберу платье и драгоценности, которые в случае революции будут хорошо сочетаться с кровью и вилами во мне... (Уходит).
Тулеев: Революция, революция... Надо бы с ее главарями заранее обо всем договориться... «Восхитительнейший Владимир Владимирович! Я так счастлив видеть вас...»

Нас это касается

Уже ни для кого не секрет, что в Юрге, возможно, прекратит свое существование автономная культурная территория «Творческая лаборатория „АРТ-пропаганда“», деятельность которой началась в 2001 году. Художник и основатель площадки Олег Новиков на днях сообщил о не просто планах горадминистрации поставить крест на этом независимом культурном образовании — еще 12 апреля состоялся суд, бездумным решением которого творческая лаборатория выселяется фактически на улицу.

Реакция ценителей актуального искусства не заставила себя ждать — вечером в воскресенье начался сбор подписей под открытым письмом в поддержку творческой лаборатории в адрес депутатов городского Совета и градоначальника. (Если кто-то пожелает оставить там и свой автограф, обязательно указывайте имя, фамилию, город и, опционально, социальный статус — при передаче обращения в мэрию непосредственным получателям вес будут иметь только такие подписи).



Я же поговорил с теми, кто в оценках деятельности творческой лаборатории «АРТ-пропаганда» далек от обывательского взгляда на происходящее, и в состоянии помочь донести до городской власти ошибочность ранее предпринятого шага.

Последний вагон на север

Впервые в жизни, ни разу не набрасывая фактуру ни для интервью, ни для лекториев, решил подготовить текст для публичного выступления заранее. Это мое последнее слово в качестве обвиняемого по высокоморальным претензиям губернатора Тулеева, вылившихся в уголовное дело по 319-й статье УК РФ; будет зачитано в суде буква в букву.

Сегодня сто тридцать первый день, как в мою жизнь своими грязными руками залезло псевдоправовое государство под названием «Российская Федерация». В какой-то мере я даже благодарен этому — лучшей (что, впрочем, спорно) возможности переоценить свое отношение к системе придумать и в самом деле трудно. Если бы не это уголовное дело, я бы не перечитал ряд все время откладываемых на потом книг, не посмотрел бы наконец антологии Антониони и Скорсезе, не встал бы, после десятилетнего перерыва, на лыжи. Но это достижения частные.

А вот теперь о важном. В середине ноября 2011 года мною в моем же блоге в «Живом журнале» были опубликованы две записи, по фактам размещения которых присутствующий здесь юрист Алексей Синицын, вступив в преступный сговор с начальником ГУВД по Кемеровской области Александром Елиным, написал ложный донос в провоохранительные органы и инициировал уголовное делопроизводство. Мне единственно понятны именно такие формулировки. Для особо одаренных сообщаю дополнительно: это заявление является моим оценочным суждением.

А дальше закрутились шестеренки репрессивной машины.

Говорит и показывает

Краткое содержание 28-й серии 79-го сезона телесериала «Один день Амана Гумировича» (Al Jazeera Kuzbass, 24.11.2021 г.).

6:14 | Особняк в Маразмурове (поселок близ Кемеровобада). Заспанная Эльвира Тулеева с подсвечником в одной руке и с гранатометом в другой ходит по комнатам.

Эльвира: Аманчик!.. Амашечка!.. Тулипузичек!.. Аман!.. Аман Гумирович!.. Аман-Гельды!.. Аман-Гельды Молдагазыевич!.. Ты где? (Шепотом). Спит, своло...
Тулеев: Я все слышу, дорогая! Доброе утро!
Эльвира: А нельзя как все нормальные люди спать в своей постели?! Каждое утро ведь одно и тоже!
Тулеев: Ну, ты же понимаешь — мне неспокойно после того, как наши лучшие сыщики выяснили, что Нина Останина наняла Колю Валуева, чтобы он отравил меня подушкой. Помнишь, как я долго приходил в себя, когда узнал, что Тихонов должен был взорвать мне дверь, и поэтому заходил в дом через окно?! Вот и приходится снова конспирироваться.
Эльвира: Ладно, пошли завтракать!
Тулеев: А можно сегодня немного нормальной человеческой еды? Пожалуйста!
Эльвира: Ты же знаешь, что нельзя — не мальчик ведь уже. Ван Вай-Чен тебе приготовил омлет из гусениц, на обед съешь фаршированную мозгами йети змею.
Тулеев: Может, просто бутербродов с колбасой и с чаем?!
Эльвира: Хорошо, но вместо чая выпьешь выпаренную урину Агафьи Лыковой, которую специально для тебя пол-года Макута собирал. И про таблетки не забудь. (Достает из ящика). На сегодня у тебя 2 зелененьких, 6 красненьких, 11 голубеньких, 7 оранжевеньких, 4 сереньких и по одной с конопляным листочком и зайчиком из «Плейбоя».

Повелители мух

Три веселеньких лица — три сюрприза из ларца.

Это Аман-Гельды (который лет двадцать как просит пизды). Сделав себе непрямой массаж мозга указательным пальцем, губернатор Кузбасса распорядился выдать брачующимся 11.11.2011 г. жителям области по тридцать тысяч рублей. Желающих сыграть свадьбу в магический день набралось почти пятьсот пар. Путем нехитрых математических вычислений мы получаем сумму примерно в 15 миллионов рублей, которая выделена на поддержку молодых семей и немного язычников из, так полагаю, бюджета области, и который, как ранее сообщалось замгуберами, трещит по швам.

Женщина в красном

Из всех персон, получивших билет в большую политику именно в Кемеровской области, наибольшим удельным весом обладают, пожалуй, лишь трое. Разумеется, это сам Тулеев, ставший для всех остальных «крестным отцом», и уже больше пятнадцати лет удерживающий регион в своих руках. Здесь же Сергей Неверов, который пусть и был предан губернатором остракизму, но все равно сделавший себе карьеру, не превратившись в политического трупа; сегодня он исполняет полномочия секретаря президиума генсовета в пресловутой «Единой России». Замкнуть список можно смело Ниной Останиной — депутатом Госдумы от КПРФ, конфронтация которой с Тулеевым достигла в последнее время максимальных высот.

При этом, строго говоря, существуют несколько разных Останиных. В ток-шоу на федеральных каналах она предстает немного карикатурным персонажем, который с крайне нервными интонациями вступает в дискуссии о проблемах семьи и детства. В прогубернаторских СМИ мы обнаруживаем главного дестабилизатора обстановки в области, на счету которого не только попытки основать здесь протестное движение, но и разоренный разрез «Черемшанский». А в партийной прессе и в собственном блоге идет уже открытая борьба с Тулеевым, где она совсем не скупится на острое словцо.

С целью понять, на какой из этих устоявшихся образов похожа Останина настоящая, я пригласил депутата Государственной Думы и первого секретаря Кемеровского областного комитета КПРФ на откровенный разговор, и в итоге не обнаружил с вышеперечисленными дамами почти ничего общего.

Сердечный сбор

Эта встреча должна была состояться еще зимой, но сначала у меня не оказывалось на нее времени, потом — желания, а после и вовсе показалось, что нет смысла публично говорить о том, чего по большому счету не существует. Но общественная палата Кемеровской области дала повод (пусть и сомнительный) для относительно экстренного сбора — обсудив почти месяц назад присутствие ненормативной лексики в произведениях местных писателей, затейники из ОП решили расширить сферы своего влияния и взяться уже за блогосферу, не менее вольную в своих измышлениях. Понятно, что воспринимать эту инициативу всерьез не имеет никакого смысла, но я увидел в своем роде ответ власти на пару волновавших меня вопросов — восприятие блогеров и понимание гражданского общества с позиции людей, желающих контроля.

Дабы разобраться в ряде процессов, я пригласил к разговору людей, которые местный сегмент блогосферы сегодня собой и олицетворяют — на предложение откликнулись журналисты Александр Сорокин, Максим Шипачев и Андрей Иванов, поэт Дмитрий Мурзин, инженер Денис Ковякин, фрилансер Сергей Барков и студент журфака Михаил Рязанов.

Белый ворон

Смирнова-поэта открыла Рубцова. Как Тамара ни настаивала, как ни старалась привнести в его стихи понятные ей интонации, как ни вмешивалась с правкой, сломать Андрея все равно не смогла — он остался при своем слоге. Смирнов-фотограф объявился прошлым летом. Внезапно и по большому счету случайно — если бы я не зашел на его страницу «В контакте», то, наверное, снимки до сих пор были бы достоянием сетевых друзей, а так и музеефикация уже не за горами.

Поэт и фотограф, живущие в Андрее, мне более понятны, чем его третья творческая ипостась — художническая. Стихи, хоть и замысловатые по своей архитектуре, кажутся уже слишком ясными — со словом мне все-таки разобраться гораздо проще, чем с набором линий. Те кадры... Ну да, это тоже отчасти моя Юрга — дряхлеющая, больная, немощная, рассыпающаяся на глазах, но сохраненная в его фотографике.

Со Смирновым-художником все гораздо сложнее. Эти образы менее объяснимы, более личные, тщательнее зашифрованы от разгадок. Здесь нет знакомых сюжетов, сюда не придут на помощь, с целью все объяснить, слова, а автор сознательно не дает подсказок. Я попытался с ним побеседовать на эту тему, но за прошедшие десять лет, как видно, мало что изменилось — говорить о творчестве он по-прежнему не считает нужным, отдавая свои работы в объятия зрительской фантазии.

Райская жизнь

Из всех юргинских журналистов, попавших в телевизор в начале девяностых, наибольшую народную любовь сыскала именно Раиса Данилова. Собственно, до последней поры, в нем только она и оставалась — Исмагилова, Сухий, Воржева, Хасанов сделали в свое время Юрге ручкой, и исчезли из города. Полюбить тогда было за что — проблемы в провинции не переведутся никогда, а сюжеты на социальную проблематику стали для Раисы Никаноровны своего рода визитной карточкой. И, конечно, за авторские программы, спектр которых и сейчас кажется насыщенным — от паранормальщины до пространных диалогов с известными и интересными в городе людьми.

В нулевых ее отношения со зрителем продолжились — и пусть Данилова уже не появлялась в кадре, ее хорошо узнаваемый голос каждый вечер все равно доносился из телеприемников; сюжеты о деятельности администрации города наполняли эфир местных информационных программ. В мае же она исчезла из зоны видимости.

Сразу понесся народный звон — сократили, уволили... Все оказалось чуть проще — я был у нее в кабинете в ее предпоследний рабочий день, — она уходила из муниципалитета с нескрываемым удовольствием. А причины просты — творческий тупик, уже вконец осознанная невозможность дальнейшего профессионального роста и... козни. И пусть Данилова всячески старается избегать этой темы — сегодня у нее уже другая жизнь, — но факт остается фактом: без участия третьих лиц этот уход бы не состоялся, работала бы в администрации города до сих пор.

В начале сентября я встретился с отстранившейся от подковерных властных интриг Раисой, и увидел в своем роде немного нового человека. По крайней мере чаще улыбающуюся и с по-настоящему здоровым цветом лица.

Господин Оформитель

В январе Новиков всех сильно напугал. Тихо собрался и не менее тихо уехал на два месяца в Питер. Без объяснений и шанса на возвращение. В феврале положил в блог пост про грядущую презентацию «АРТ-пропаганды» в лофте «Непокоренные» — можно было сделать вывод, что это не только обмен опытом, но и попытка задержаться в культурной столице России.

Но в марте вернулся. Позвонил, сказал, что питерский рейд окончен, что это возвращение домой. Стало быть, опасения сняты — «АРТ-пропаганда» по-прежнему остается важным местом творческого общения в Юрге, исчезни которое с карты культурного поля города, образовался бы ничем невосполнимый вакуум. Это то же самое, если бы в Москве вдруг в один день раз и навсегда закрылся «Винзавод» — ни больше, ни меньше.

С Олегом меня познакомили осенью 2001 года — тогда мы с Ниной Дондерфер собирали художников для выставки современного искусства «Ю-art», искали новые имена, искали в первую очередь экспериментаторов. И он в нее не просто удачно вписался, став главным дебютантом, — оттянул все зрительское внимание на свои работы. Для Юрги это тогда оказалось непривычным, необычным, немного пугающим и от того, наверное, одновременно чуждым и манящим к себе. А годы спустя он открыл свою творческую лабораторию, в которой подобного добра оказалось в избытке.

И уже в мае Новиков будет отмечать пятилетие с момента открытия первого юргинского лофта. Действительно, уже прошло пять лет. За это время проведено немало выставок и концертов, прошел фестиваль «Движение», был осуществлен выезд на дружественные фестивали. Правда, последний год в «АРТ-пропаганде» стал практически стерильным от мероприятий и экспозиций — суровый быт в виде затянувшейся капитальной замены коммуникаций не дал возможности показать несколько намеченных выставок. Да и отъезд Олега в Питер лишил этой зимой зрителей возможность наблюдать на входе в арт-подвал талисмана пространства — ледяного идола, которого в городе, откровенно говоря, многие ждали.

Я встретился с Олегом, чтобы понять его нынешний настрой, изменились ли творческие и жизненные планы, а также поговорить о городской культуре и месте, которое в ней занимает «АРТ-пропаганда».